Радость революции кен нэбб

У нас вы можете скачать книгу радость революции кен нэбб в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Именно он и был одним из детонаторов повсеместного выступления. Редкий случай, когда марксистская диалектика успешно излагается языком французской поэзии. Когда обнажается иллюзорность перемен, дальнейшая перемена иллюзий перестает вас устраивать.

С этого начинается восстание. Новое наступает там, где заканчивается Обмен и начинается Дар. Отсутствие воображения у левых ослабило их мировой проект. Им не хватило радости на мировую революцию. Отчаяние и капитулянтский политический реализм стали их уделом. Они забыли, что восстание и праздник — это синонимы, а политэкономия слепа без творческого экстаза.

Восстание — способ покинуть мир, в котором ты, как и другие, есть просто предмет. Существуют сотни способов поддерживать власть и капитал. Восстание подавляется ежедневно в каждом из нас. Оно — наш шанс сделать так, чтобы конец капитализма не стал концом человечества. Но тексты Дебора сильнее перегружены терминами и мрачнее по настроению.

Эта фраза французского социолога — ключ к его работам. Научную работу классик упрямо сочетал с активизмом, и его часто видели не только на университетской кафедре, но и в шумной уличной толпе под красными флагами. Он всерьез спрашивал себя: Ведь для возникновения мнений требуется немало условий, и неплохо бы установить, каких именно.

Не задает ли сама формулировка вопроса заранее ожидаемые ответы? Одинаково ли используют разные группы опрашиваемых одни и те же понятия? Оставив язык права и обратившись к языку экономики, он обнаружил, что строго научного определения рынка самими апологетами этого рынка до сих пор не дано.

Перейдя в область современного искусства, Бурдье замечает, что законы обмена ценностями среди художников напоминают экзотическую логику дарения обязательных подарков, принятую у аборигенов. Алекс Каллиникос Антикапиталистический манифест. С точными данными в руках он показывает, как неолиберальные рецепты уничтожают общество, культуру и среду обитания и как подъем спекулятивного капитала меняет все политические отношения в мире.

Впрочем, его занимают не только вертикальные отношения между трудом и капиталом, но и горизонтальные: Он критикует опасный и наивный знак равенства между развитием общества и экономическим ростом и обращает внимание на силовую составляющую рыночных реформ: В финале автор спрашивает себя и нас: Нэбб — проповедник контркультурного калифорнийского марксизма. По его теории социалист — это демократ, призванный к последовательности, а коммунизм — это демократическая идея, перенесенная из политики в экономику.

Он перечисляет возможные стадии перехода от буржуазной демократии к прямой демократии трудящихся. А в основе критической теории лежит нестерпимый контраст между тем, что есть, и тем, что может быть. Советскую модель Нэбб считает вариантом государственного капитализма, вынужденного бесконечно выдавать желаемое за действительное и изображать движение к бесклассовому обществу, калеча этим фарисейством своих граждан.

Но в наше время, когда социальная политика и технологическое развитие неминуемо ведут нас к глобальным экологическим отклонениям, ошибочных суждений и просчётов явно недостаточно. У нас осталось лишь несколько десятилетий на то, чтобы изменить вещи. И с течением времени, эта задача усложняется: Однако, большинству революций предшествовали периоды, когда все высмеивают идею о том, что вещи когда-либо могут измениться.

Несмотря на многие обескураживающие факторы, в мире есть также многообещающие признаки, не самым малым из которых является повсеместное разочарование в фальшивых альтернативах прошлого.

Многие народные восстания в этом веке уже сделали спонтанные шаги в верном направлении. Самые выдающиеся примеры включают в себя Россию г. Из тех, кто внимательно изучил эти движения, никто не сможет проигнорировать перспективу революции. Вряд ли удивительно то, что эти восстания не пошли дальше; что вдохновляет, это то, насколько далеко они зашли в действительности. Новое революционное движение несомненно примет новые и непредсказуемые формы; но эти ранние попытки полны примеров того, что может быть сделано, а также того, чего следует избегать.

Было бы вернее сказать, что если бы все были ангелами данная система могла бы функционировать достаточно терпимо бюрократы работали бы честно, капиталисты воздерживались бы от общественно вредных предприятий даже если они прибыльны. Именно потому что люди не ангелы, необходимо уничтожить порядок, который позволяет некоторым из них очень эффективно быть дьяволами.

Заприте сотню людей в маленькой комнате с одним-единственным вентиляционным отверстием и они перегрызут друг друга, чтобы добраться до него.

Выпустите их, и они продемонстрируют совсем другие качества. Как говорило одно из граффити Мая г. Другие утверждают, что каковы бы ни были основные причины, люди сейчас доведены до такого состояния, что их надо будет лечить психологически и духовно перед тем, как они смогут даже допустить мысль о создании свободного общества.

Иррациональные народные реакции действительно иногда требуют умеренности. Но какими бы мощными они ни были, они не являются непобедимой силой. Они сами содержат в себе противоречия. То, что они держатся за абсолютную власть вовсе не является признаком их веры во власть; это может быть отчаянной попыткой побороть свои всевозрастающие сомнения конвульсивное затягивание скользкой петли.

Люди, присоединяющиеся к бандам или реакционным группировкам, пойманные в сети религиозных культов или патриотической истерии, также ищут чувства освобождения, связи, цели, участия, усиления. Как показал сам Райх, фашизм даёт особенно энергичное и драматичное выражение этим основным чаяниям и именно поэтому обладает более глубокой привлекательностью, чем колебания, компромиссы и лицемерие либерализма и левачества. В конце концов единственный способом преодолеть реакцию это предоставить более правильное выражение этим чаяниям и более аутентичные возможности для их осуществления.

Когда основные вопросы выходят наружу, иррациональность, процветающая под прикрытием психологических репрессий, ослабевает, подобно болезнетворным бактериям выставленным на свет и свежий воздух. В любом случае, даже если мы не в выигрышной позиции, мы можем найти удовлетворение по крайней мере в борьбе за то, во что мы реально верим, вместо того, чтобы терпеть поражение в нерешительной и притворной позе. Существуют пределы для своего собственного освобождения или воспитания свободных детей в больном обществе.

Но если Райх был прав в том, что психологически угнетённые люди менее способны представить себе социальное освобождение, он не смог осознать, насколько процесс социального восстания может освобождать психологически. Говорят, что французские психиатры жаловались на значительное уменьшение клиентуры после Мая г.!

Большинство может быть тёмным и нетерпимым, от этого никуда не деться. Единственное реальное решение - противостоять и пытаться побороть эту неграмотность и нетерпимость. Удерживание масс в неведении уповающих на то, что либеральные судьи защитят гражданские свободы, а либеральные законодатели протащат прогрессивные реформы ведёт лишь к массовой обратной реакции, когда болезненные вопросы всё-таки выходят на поверхность.

При ближайшем рассмотрении, однако, большинство примеров угнетения большинством меньшинства показывает, что это происходит не из-за власти большинства, а из-за скрытой власти меньшинства, при которой правящая элита играет на всех имеющихся расовых или культурных антагонизмах, для того, чтобы обратить ярость эксплуатируемых масс друг против друга.

Когда люди обретают реальную власть над своими собственными жизнями, у них найдутся более интересные вещи, чем преследования меньшинств. При любом упоминании о возможности не-иерархического общества возникает так много предположений о преступлениях или катастрофах, что было бы невозможно дать на всё ответ. Люди покорно принимающие систему, ежегодно обрекающую миллионы на смерть от войн и голода и миллионы других на тюрьмы и пытки, вдруг спускают с цепи своё воображение при одной мысли о том, что в самоуправляющемся обществе могут быть хоть какие-то злодеяния, насилие, принуждение, несправедливость, или даже просто временные неудобства.

Если бы история следовала за самодовольными мнениями официальных комментаторов, революций бы не происходило. В любой данной ситуации всегда находится множество идеологов, готовых заявить, что радикальные перемены невозможны.

Если экономика нормально функционирует, они будут утверждать, что революция зависит от экономических кризисов; а при экономическом кризисе, другие с не меньшей уверенностью объявят, что революция невозможна потому, что люди слишком заняты собственным выживанием.

Первые, ошеломлённые восстанием в Мае г. Вторые утверждают, что ситуационистская перспектива исчерпана из-за ухудшившихся с тех пор экономических условий. Периодические взлёты и падения экономики не оказывают влияния на этот вывод. Тот факт, что несколько человек наверху недавно смогли присвоить себе ещё большую часть социальных богатств, выгоняя большие количества людей на улицу и терроризируя остальное население угрозой разделить ту же участь, делает возможность постдефицитного общества менее явной; но его материальные предпосылки всё ещё существуют.

Абсолютная абсурдность нынешней системы проявляется в том, что безработицу считают проблемой, в то время как потенциально экономящие труд технологии направлены на создание новых рабочих мест для замены старых, которые становятся ненужными. Проблема здесь не в том, что у многих людей нет работы, но в том, что у многих людей она всё ещё есть. Нам следует повышать свои ожидания, а не умерять их. Во всём, что случилось за последние двадцать лет, наиболее важная перемена заключается в самой продолжительности спектакля.

Важна не дальнейшая изощрённость средств спектакля СМИ, которые уже достигли степени высокого развития; дело скорее в том, что власти спектакля удалось вырастить по своим законам целое поколение. Важнейший приоритет власти спектакля заключался в общем искоренении исторического знания, начиная с практически любой информации и рациональных комментариев о недавнем прошлом. Благодаря спектаклю люди утрачивают способность к осознанию того, что происходит, или по крайней мере они быстро забывают то, что осознали.

Чем большим значением обладает нечто, тем более оно спрятано. Ничто за последние двадцать лет не окутывалось официальной ложью с большим тщанием, чем Май г.. Поэтому вряд ли удивительно, что дети сейчас начинают своё образование с введения в Абсолютное Знание компьютерного языка, всё больше утрачивая способность к чтению. Это потому что чтение требует вынесения суждений по каждой строчке; а поскольку диалог практически мёртв как скоро вымрут все те, кто умеет разговаривать чтение остаётся единственными вратами в обширные царства человеческого опыта, предшествовавшего спектаклю.

В настоящем тексте я попытался резюмировать некоторые основные пункты, похороненные под интенсивными репрессиями со стороны спектакля. Телекоммуникации также уменьшат необходимость в делегатах, по сравнению с радикальными движениями прошлого, когда те действовали большей частью в качестве носителей информации в обоих направлениях.

Могут появляться и обсуждаться различные предложения, опережающие время, и если вопрос представляет собой достаточный интерес для проведения встречи совета, его можно будет вынести напрямую перед местным собранием, давая ему возможность незамедлительно утвердить, изменить или отвергнуть решение делегатов. Но если вопросы не будут особенно противоречивыми, мандаты будут даваться достаточно свободно. Придя к какому-то общему решению например — это здание должно быть переустроено под пункт медицинской помощи , собрание сможет начать привлекать добровольцев или избрать комитет для его осуществления, не сильно беспокоясь о детальной отчётности.

Бездельники-пуристы всё время воображают себе опасность злоупотреблений. Кто знает на какие тонкие элитарные маневры могут пойти все эти делегаты и технократические специалисты! Фактом остаётся то, что огромное количество людей не может предвидеть каждую деталь в каждый момент. Любое общество должно опираться в определённой мере на добрую волю и житейский разум народа.

Однако злоупотребления становятся гораздо менее возможными при общем самоуправлении, чем при любой другой форме общественной организации. Люди достаточно самостоятельные для того, чтобы построить самоуправляющееся общество естественно будут бдительными к любому новому проявлению иерархии.

Они будут следить за тем, как делегаты выполняют свои поручения, и менять их настолько часто, насколько это практично. Для некоторых целей они могут, как древние афиняне, избирать делегатов по жребию, чтобы предотвратить аспекты погони за популярностью и предприимчивости в выборах.

В делах, требующих технических знаний, они будут внимательно наблюдать за экспертами до тех пор пока необходимые знания не получат широкого распространения и прорабатываемая технология не упрощается или не свёртывается.

Специалист, предоставляющий фальшивую информацию будет быстро обнаружен и публично дискредитирован. Малейший намёк на какой-либо иерархический заговор или эксплуататорскую или монополизирующую деятельность будет вызывать общественное негодование и уничтожаться через остракизм, конфискацию, физическое подавление и любые другие средства, которые будут сочтены необходимыми. Этими и другими мерами всегда смогут воспользоваться те, кто обеспокоен потенциальными злоупотреблениями, но сомневаюсь, что это понадобится.

По любому серьёзному вопросу, люди смогут предпринимать меры, избирательским наказом или контролем, столько сколько им заблагорассудится. Но в большинстве случаев они скорее всего будут в достаточной мере уполномочивать делегатов использовать собственное суждение и творческий подход.

Обобщённое самоуправление избегает как иерархических форм традиционной левой, так и упрощённых форм анархизма. Оно не привязывается ни к какой идеологии, даже анти-авторитарной. Если для решения проблемы требуются специальные знания или определённое лидерство, привлечённые люди быстро поймут это и предпримут те шаги, которые они сочтут необходимыми, не заботясь о том, что скажут современные радикальные догматики.

Для определённых непротиворечивых функций они, возможно, захотят назначить специалистов на неопределённые сроки, отзывая их только в том маловероятном случае, если они начнут злоупотреблять своим положением.

В определённых чрезвычайных ситуациях, в которых потребуются быстрые, авторитарные решения по существу как например, при тушении пожара они естественно дадут назначенным людям любую необходимую временную, авторитарную власть.

Консенсус, власть большинства и неизбежные иерархии. Но такие случаи будут исключением. Основным правилом будет консенсус по возможности, решение большинства по необходимости. На следующем вече собрании коммуны вносится это предложение. В случае явного общего согласия, проблема решается и разрабатываются детали применения. Но если несколько соседей возражает против этого, если они думают, что уродливый железный мост может послужить ещё, и они не хотят заниматься строительством нового на данный момент, они не считают количество голов, а откладывают формальное обсуждение до следующего вече; в то время как вокруг распространяются аргументы за и против, и некоторые из них печатаются, так что все узнают, что происходит; и когда снова собирается вече, происходит обычное обсуждение и в конце голосование поднятием руки.

Если голоса разделяются более-менее равно, вопрос снова откладывается для дальнейшего обсуждения; если разница голосов большая, у меньшинства спрашивают не уступит ли оно более общему мнению, что они часто, а вернее почти всегда делают. Если они отказываются, вопрос поднимается в третий раз, и тогда, если меньшинство не выросло ощутимо, оно всегда уступает; хотя, мне кажется, что существует некое полузабытое правило, по которому они могут продолжать и дальше; но их всегда удаётся убедить, возможно не в том, что их взгляды ошибочны, но в том, что они не могут убедить или заставить общину принять их.

Без подобных конфликтов интересов, люди естественно стремятся к сотрудничеству и компромиссам, хотя бы для того, чтобы умиротворить оппонентов и облегчить жизнь самим себе. Основное решение для повторяющихся, неразрешимых споров будет заключаться в широком разнообразии культур: Настаивать на всеобщем согласии имеет смысл только при малых количествах людей и при не срочных делах.

Полное единодушие редко возможно у большого количества людей. Абсурдно поддерживать право меньшинства на постоянное противодействие большинству из страха перед возможной тиранией большинства; или воображать, что подобные проблемы исчезнут если мы оставим вещи неструктуризованными. У неорганизованных членов нет средств к контролю подобных элит, особенно когда их анти-авторитарная идеология не позволяет им допустить существование таковых. Не признавая власти большинства в случае недостижимости единодушия, анархисты и сторонники всеобщего согласия часто оказываются неспособными на принятие решений, следуя за этими фактическими лидерами, которые хорошо умеют манипулировать людьми и приводить их к единодушию хотя бы даже своей способностью выдерживать бесконечные собрания до тех пор пока вся оппозиция не устанет и не уйдёт домой.

Неустанно отвергая рабочие советы и всё остальное имеющее намёк на принуждение, сами они в конце концов выбирают гораздо менее радикальные проекты с низким общим знаменателем. Легко указать на ошибки рабочих советов прошлого, которые, помимо всего прочего, были лишь поспешными народными импровизациями, вовлечёнными в отчаянную борьбу.

Но если эти кратковременные попытки и не стали образцом для слепого подражания, они тем не менее представляют собой наиболее практичный шаг в верном направлении из всех предпринятых до сих пор. В статье Ризля Антология СИ, стр. В любом случае, важно помнить, что формальная организация широкого масштаба будет исключением.

Большинство местных проблем можно разрешить напрямую и неформально. Частные лица или малые группы будут просто продолжать делать то, что им кажется приемлемым в любой отдельно взятой ситуации фактократия. Власть большинства будет просто крайней мерой в прогрессивно убывающем количестве случаев, в которых конфликты интересов не могут быть разрешены иным образом. Не-иерархическое общество не означает, что все чудесным образом станут одинаково талантливыми и должны будут равно участвовать во всём; оно просто означает, что основанные и укреплённые материально иерархии должны быть уничтожены.

Хотя разница в способностях будет несомненно уменьшаться, когда каждый будет поощряться в полном развитии своего потенциала, смысл здесь в том, что любые остающиеся различия не будут превращаться в различия по власти или богатству.

Люди смогут принимать участие в более широком спектре деятельности, чем сейчас, но им не нужно будет постоянно меняться обязанностями по очереди, если они этого не захотят. Если кто-то чувствует особое влечение к какому-либо занятию, другие возможно будут только рады поручить его ему, по крайней мере если это не препятствует кому-то ещё заниматься им. Независимые специализации монопольный контроль над общественно важными информацией и технологиями будут упразднены; расцветут открытые, не-доминирующие специализации.

Люди всё ещё будут консультироваться у лиц обладающих специальными знаниями в случае надобности хотя если они будут любознательны или подозрительны, они всегда будут поощряться на самостоятельные исследования. Они будут свободны идти в качестве добровольных студентов к учителям, учеников к мастерам, атлетов к тренерам, или исполнителей к директорам, будучи в той же мере свободными прекратить занятия в любое время.

К некоторым видам деятельности, таким как фольклорный хор, любой сможет присоединиться когда пожелает; для других, таких как исполнение классической музыки, может потребоваться прилежная учёба и правильный подход, при котором, кто-то будет принимать на себя лидирующие роли, кто-то следовать за ними, а остальные просто получать удовольствие в качестве слушателей.

Для обоих типов будет много возможностей. Ситуационистская критика зрелища - это критика чрезмерных тенденций в современном обществе; она не подразумевает, что все должны быть активными участниками 24 часа в сутки. Помимо необходимого ухода за душевнобольными, единственным неизбежным видом принудительной иерархии будет временная, связанная с присмотром за детьми до тех пор пока они сами не смогут о себе заботиться. Но в более безопасном и здоровом мире детям можно будет предоставить гораздо больше свободы и самостоятельности, чем сейчас.

Если дело будет касаться новых игровых возможностей жизни, взрослые будут учиться у них не меньше, чем учить их. Здесь, как и везде основным правилом для людей должно стать определение собственного уровня: Самоуправлению не требуется, чтобы каждый стал гением, а только то, чтобы большинство людей не были полными дебилами.

Современная система делает нереальными подобные требования, притворяясь, что народ, который она систематически отупляет способен выносить своё суждение по поводу программ соперничающих политиков или утверждениями рекламы различных товаров, или заниматься такой сложной и последовательной деятельностью, как выращивание ребёнка или вождение на занятой автотрассе. При надлежащем внимании, уделённом всем политическим и экономическим псевдо-вопросам, которые намеренно делаются непонятными в данный момент, они окажутся совсем не такими сложными.

Когда у людей впервые появится шанс управлять собственной жизнью, они наверняка наделают много ошибок; но вскоре они их обнаружат и исправят потому что, в отличие от иерархов, они не будут заинтересованы в том, чтобы скрывать их.

Искоренение причин войны и преступности. Уничтожение капитализма искоренит конфликты интересов, которые сейчас служат лишь предлогом для государства. До тех пор пока преобладает отчаянная конкуренция, людьми легко манипулировать, возвращая их в традиционные группировки и играя на культурной разнице до которой им не было бы никакого дела при более благоприятных обстоятельствах.

Война требует намного больше работы, лишений и риска, чем любая созидательная деятельность; у людей с реальными возможностями реализации их идей будут более интересные занятия.

То же самое касается преступности. Если оставить в стороне преступления без жертв, большинство преступлений напрямую или косвенно связано с деньгами и не будет иметь смысла после упразднения товарной системы.

Коммуны смогут свободно экспериментировать с различными методами мер со всеми случайными асоциальными действиями, которые всё ещё будут иметь место. Существует большое количество возможностей.

Привлекаемые лица смогут отстаивать свои дела перед местными общинами или перед жюри, избираемыми по жребию, которое будет искать наиболее мирные, реабилитационные решения.

Осуждённый преступник может привлекаться к какой-нибудь общественной работе, но не к заранее неприятной и унизительной дерьмовой работе, предписываемой мелкими садистами, которая только порождает больше агрессии и отчаяния, но в осмысленных и потенциально привлекательных для него проектах, которые могли бы дать ему более здоровые интересы например, восстановление окружающей среды.

Современное распространение беспричинного насилия является предсказуемой реакцией на социальное отчуждение, способом для тех, с кем не считаются, как с нормальными людьми получить, по крайней мере, мрачное удовлетворение от того, что с ними считаются как с реальной угрозой. Бойкот будет простым и эффективным средством: В редких случаях неадекватных ситуаций, культурное разнообразие может сделать изгнание эффективным решением: Это только некоторые из возможностей.

Свободные люди несомненно создадут больше творческих, эффективных и гуманных решений, чем любые из тех, которые мы можем представить себе сейчас. Я не утверждаю, что у них не будет больше проблем, только то, что у них будет намного меньше проблем, чем сейчас, когда люди, оказывающиеся на дне нашего абсурдного социального порядка жестоко наказываются за свои неумелые попытки освободиться от него, в то время как власть имущие безнаказанно грабят планету.

Варварство современной карательной системы может превзойти только её глупость. Драконовы меры постоянно демонстрируют, что не оказывают никакого значительного воздействия на рейтинг преступности, который напрямую связан с уровнем бедности и безработицы, так же как и с менее исчислимыми, но одинаково явными факторами вроде расизма, уничтожения городских общин, и общего отчуждения, производимого обществом спектакля и потребления.

Угроза многолетних тюремных сроков, которая может реально сдерживать людей с удовлетворительными жизненными условиями, мало что значит для тех кто не имеет реальных альтернатив. Вряд ли очень разумно урезать уже до смешного неадекватные социальные программы во имя экономии, одновременно наполняя тюрьмы осуждёнными на пожизненное заключение, каждый из которых обходится в миллион долларов; но как многие другие аспекты социальной политики, этот сохраняется, так как усилен влиятельными интересами [ 3 ].

Освобождённое общество должно будет упразднить всю денежно-товарную экономику. Альтернативные формы экономического мышления всё ещё будут нужны для определённых целей, но их тщательно ограниченное число будет убывать по мере возрастания материального изобилия и социального сотрудничества, которые сделают их менее необходимыми. В послереволюционном обществе может быть трёхзвенное экономическое устройство по следующей модели: Определённые основные товары и услуги будут доступны бесплатно для каждого без каких-либо расчетов.

Прочие также будут бесплатными, но только в ограниченных, разумных количествах. В отличие от денег, кредиты будут применяться только к определённым специальным товарам, а не к основной общинной собственности, такой как земля, коммунальные услуги или средства производства.

Подобный расклад будет довольно гибким. Во время начального переходного периода количество бесплатных товаров будет минимальным, для обеспечения людей необходимыми товарами, требующими заработанных кредитов.

С течением времени будет нужно всё меньше работы и всё большее количество товаров будет доступно бесплатно, при этом соотношение между обоими факторами будет определяться советами. Это только некоторые из возможностей [ 4 ]. Экспериментируя с различными методами, люди вскоре сами обнаружат, какие формы собственности, обмена и оценки необходимы.

В любом случае, какие бы экономические проблемы ни оставались, они не будут серьёзными, потому что фактор дефицита будет присутствовать только в секторе не жизненно важной роскоши. Всеобщий бесплатный доступ к еде, одежде, жилью, коммунальным услугам, здравоохранению, транспорту, средствам сообщения, образованию и культурным мероприятиям может быть достигнут почти сразу в промышленных регионах и в краткие сроки также в менее развитых.

Многие из этих вещей уже существуют, их нужно просто сделать равно доступными для всех; те же, которых нет можно запросто начать производить, как только социальная энергия будет высвобождена из нынешних иррациональных предприятий.

Взять к примеру жильё. Пацифисты неоднократно указывали на то, что всех людей в мире можно обеспечить приличным жильём с меньшими расходами, чем от нескольких недель глобальных военных расходов. Несомненно они говорили о минимальном жилом обеспечении; но если всю ту энергию, которую люди тратят сейчас, на зарабатывание денег для обогащения лендлордов и спекулянтов недвижимостью обратить на строительство новых жилплощадей, всех людей в мире действительно можно было бы обеспечить приличным жильём.

Для начала, большинство людей могло бы продолжать жить, там где живёт сейчас и сосредоточиться на строительстве жилья для бездомных. Можно захватить все гостиницы и офисные здания. Некоторые кричаще экстравагантные помещения можно изъять и превратить в жилые здания, парки, общественные сады, и т. Следующим шагом будет улучшение и уравнение качества жилищных условий. Здесь, как и в других областях, целью, возможно, не будет жёсткое униформное равенство каждый должен располагать такими-то и такими-то условиями , но общее чувство справедливости, с решением проблем на гибкой основе от одного случая к другому.

Если кто-то почувствует себя обделённым, он сможет обратиться к общине, которая, в том случае если жалоба не будет совершенно абсурдной, скорее всего пойдёт ей навстречу. Нужно будет вырабатывать компромиссы относительно того, кто будет жить в исключительно привлекательных районах и как долго. Таких можно будет выбирать по жребию, или распределять на ограниченные сроки среди предлагающих высшие ставки на кредитных аукционах, и т.

Подобные проблемы нельзя решить с полным удовлетворением каждого, но разумеется будет достигнута гораздо большая справедливость, чем при системе, в которой магические клочки бумаги дают одному человеку право на собственность сотен зданий, в то время как другие живут на улице. Как только основные нужды выживания будут разрешены, количественная перспектива трудового времени будет трансформирована в качественно новую перспективу свободного творчества.

Несколько друзей могут прекрасно работать, строя свой собственный дом, даже если у них занимает год то, что у профессиональной команды получилось бы более эффективно за месяц. В такие проекты войдёт больше веселья, воображения и любви и построенные таким образом здания будут более очаровательными, разнообразными и личными, чем те, что считаются приличными сегодня. Такие люди как Шеваль считаются эксцентричными, но необычно в них только то, что они продолжают использовать врождённый творческий подход, который есть у всех нас, но который мы как правило вынуждены подавлять по выходе из раннего детства.

В свободном обществе будет много подобной игровой работы: Каковой бы ни была точная цифра сейчас она будет даже ниже, хотя она конечно зависит именно от того, что мы считаем нашими основными нуждами , ясно, что большая часть современного труда абсурдна и не нужна. Если эта цифра кажется высокой, это потому, что она включает заключённых, беженцев и многих других, обычно не учитываемых официальной статистикой безработицы, так как они отчаялись в своих попытках найти работу, как превращённые в инвалидов алкоголем и наркотиками, или те, кому настолько противен существующий выбор работы, что они прилагают всю свою энергию, избегая её путём преступлений и афер.

Прибавьте миллионы престарелых, которые очень хотели бы заниматься полезной деятельностью, но которых сейчас обрекают на тоскливую, пассивную пенсию. Также подростки и даже дети, которые взялись бы с энтузиазмом за многие полезные и образовательные проекты, если бы не были ограничены устаревшими школами, всё ещё рассчитанными на слепое, безграмотное подчинение. Огромен компонент растраты времени, даже в явно полезных работах. Врачи и медсёстры, например, проводят большую часть своего времени помимо заполнения страховых форм, счетов пациентов, и т.

Одинаково огромен намеренно растраченный труд: